Эльзанет "Танцующая над Пропастью" Дайер

Хомид Галиард Сайлент Страйдер

Description:

Невысокая девушка, внешность которой без труда выдает смешанное происхождение. Цвет кожи и черты лица Эльзанет говорят о том, что среди ее предков были выходцы как из Ближнего Востока или Северной Африки, так и из стран Карибского бассейна. Несколько поколений ассимиляции подарили Эльзанет комплект смуглой кожи, темных вьющихся волос и хитрого взгляда светлых глаз из под сводящих с ума бровей.

Мисс Дайер любит одеваться стильно и в ногу с последней модой, но часто вынуждена примерять практичную одежду – кроссовки вместо каблуков, свободные штаны вместо коротких юбок, и только всевозможные футболки остаются неизменной частью ее образа.

Bio:

Семья Дайер переехала из Квебека в Сагеней по рекомендации лечащего врача, который настоял на том, чтобы слабая здоровьем Фейтлин Дайер перебралась в другой климат. Рензо Дайер готов был на все ради супруги, он уволился с работы, нашел себе новое место в Сагенее, которое должно было дать достаточно дохода, чтобы прокормить семью, которая ждала пополнения.

Через несколько месяцев у Фейтлин родилась девочка, которую родители назвали Эльзанет. Роды прошли тяжело, Фейтлин продолжила болеть, ее состояние только ухудшалось. На лечение уходили почти все деньги семьи, поэтому о счастливом быте, который Рензо и Фейтлин планировали для дочери, пришлось забыть.

Жизнь в Сагенее была не самой благополучной. Рензо работал в лесозаготовительной отрасли, которая переживала тяжелое время, плюс в городе, практически полностью состоящим из белых франкофонов, смешанной семье было сложно не выделяться и не привлекать всеобщее внимание. Однако самым сложным испытанием стало все ухудшающееся здоровье Фейтлин. Рензо не мог ничего сделать, он оплачивал всех врачей, которых мог позволить, но их помощи было недостаточно. На более дорогостоящее лечение денег не было, и в итоге Рензо вынужден был смотреть, как жена увядает у него на глазах.

Фейтлин умерла, когда Эльзе было три года. Девочка практически не запомнила мать, только отдельные, отрывочные воспоминания. Голос, прикосновения, улыбка. Остальное – на немногочисленных фотографиях, оставшихся в семейных альбомах.

Рензо перенес трагедию очень тяжело. У него испортился характер, он начал больше пить, много времени проводить вне дома. Деньги, которые раньше уходили на лечение, теперь утекали неизвестно куда. Оказываясь дома, Рензо пытался заниматься воспитанием дочери, но ребенок стал вызывать у него раздражение, и очень скоро воспитание свелось к бесконечным наказаниям за проступки, реальные и мнимые.

Когда Эльза выросла достаточно, чтобы самостоятельно выходить на улицу, она попыталась найти убежище от дома вне его, но очень быстро столкнулась с неприязнью окружающих. Она была не такой во всем – другой цвет кожи, другое воспитание, отсутствие матери, бедность семьи. Соседские дети и одноклассники не упускали возможности задеть Эльзу и лишний раз указать на то, что она не такая как они. В результате девочка “вернулась домой” – она уходила в школу, возвращалась сразу после окончания последнего урока, покорно ждала отца с работы или из бара, надеясь, что сегодня он будет не в настроении для очередной порции воспитания.

Эти надежды все чаще заканчивались разочарованием. Рензо продолжал пить, дела на работе шли из вон плохо, он так и не смог встретить другую женщину, которую полюбил бы также, как любил Фейтлин. Требовавшая внимания дочь вызывала все больше раздражения, но также становилась отличным фокусом фрустрации. Рензо убедил себя, что делает все ради дочери, что если бы не она, то он бы давно уехал из этого проклятого города, начал бы жизнь с начала и изменил бы все. Ощущение того, что все его неудачи вызваны жертвой ради дочери дали ему – в своей голове – моральное право требовать что угодно. Постепенно наказания становились все более и более жестокими. Кулаки сменили ремни. Потом в ход пошли более увесистые предметы. Эльза, и без того редко появлявшаяся на улице, начала носить закрытую одежду, чтобы скрыть следы побоев, и выходить из дома только тогда, когда не было видно синяков на лице.

Эльза была уверена, что все происходящее с ней – заслуженно. Каждый удар, каждое оскорбление и унижение было по праву. Она верила, что отец любит ее и любила его в ответ. Эльза успела столкнуться с миром, который не принял ее, был жестоким и холодным, и на фоне этого отец, который говорил, что бьет, потому что любит, что наказывает ради ее же блага, казался Эльзе единственным близким существом.

Подростковый возраст стал для Эльзы особенно тяжелым временем. У нее появились собственные интересы, она нашла первых друзей. Эльза поняла, что хочет быть свободной, хочет путешествовать, хочет наслаждаться жизнью. Петля домашнего насилия, которая сдавливала ей шею с детства, перестала казаться Эльзе стальным ошейником, и она начала бунтовать против отца.

Начавшиеся ссоры имели только один закономерный результат – отец стал бить Эльзу чаще и сильнее, каждая их стычка заканчивалась разбитым носом и заплывшими глазами, неделей взаперти, пока не сойдут следы, и временным затишьем до следующего инцидента. После каждой ссоры Эльза погружалась в пучину презрения и ненависти к себе, считая, что она не имеет права просить и хотеть большего, что отец и так дает ей все возможное и невозможное. Она принимала наказание, ненавидела себя, затем выходила из дома, видела мир вокруг, хотела жить в нем, возвращалась домой, чтобы поссориться с отцом и начинала круг с начала.

Кризис наступил летом 1996 года, когда на город обрушился небывалой силы ливень, из-за которого близлежащие реки и озеро вышли из берегов, начав крупнейший в истории города потоп. Некоторые районы оказались отрезаны от окружающего мира целиком. Железнодорожные пути были размыты. Огромное количество заготовленной древесины погибло в в воде. Фабрика, на которой работал Рензо, вынуждена была закрыться на неопределенное время для восстановления и подсчета убытков, и мало кто сомневался в том, что откроется обратно она нескоро – если вообще откроется.

Необходимость находиться в одном помещении с отцом практически круглосуточно запустила новую цепочку ссор, которые закончились тем, что Эльза заперлась в ванной и, воспользовавшись отцовской бритвой, вскрыла себе вены. Сознание быстро оставило девушку, но когда перед ней забрезжил серый свет бескрайних равнин подземного мира, Гайа решила, что у нее другие планы на Эльзанет.

Почувствовавший неладное отец взломал дверь ванной, но ворвавшись внутрь он обнаружил не умирающую дочь, а черного криноса, глядящего на него налитыми яростью глазами.

В подарок от первого превращения у Эльзы остались два шрама на запястьях, изуродованный труп отца, всепожирающее чувство вины за убийство единственного человека, который любил ее, а также внимание призраков, которые упустили Эльзу в самый последний момент, но не потеряли ее запах. Но самым главным было то, что впервые в жизни Эльза получила свободу, о которой раньше и не мечтала, а также предназначение. Это ощущение наполнило легкие кислородом, и впервые Эльза ощутила себя по-настоящему живой.

Ведомая этим чувством, Эльза отправилась покорять мир… и сразу же попала в поле зрения септа [Вороного Крыла]. Ливни, устроившие потоп, были вызваны ритуалом, который септ проводил на фьорде Сагеней. После ритуала на реке оставались наблюдатели – духи и гару – которые следили за последствиями ритуала. Они мгновенно обнаружили прошедшую первое превращение Эльзу и сопроводили ее в септ.

В септе Эльзе быстро объяснили, что свобода – это иллюзорное чувство, а жизнь вокруг подчинена одной вещи – воле и видению [Конрада Климински], который видит то, что видит сама Гайа. Правила в септе были простые – ты приносишь пользу Конраду или ты не живешь в септе.

Не зная альтернативы, Эльза приняла правила игры и погрузилась в жизнь Вороного Крыла, быт которого не сильно отличался от ее прежнего дома – все в септе было в угоду желаниям патриарха, а домочадцы делали все, чтобы выполнить любую его волю или хотя бы не разозлить, и Эльза легко влилась в эту атмосферу.

Вскоре после ритуала посвящения у Эльзы начались первые проблемы. Она отчаянно пыталась доказать свою пользу Конраду, делать какое-нибудь важное и необходимое дело, но каждый раз, когда она бралась за что-то, что казалось ей важным для Климински, она видела перед собой лицо отца, и на нее накатывал ступор и все валилось из рук. Эльза пыталась вступить в стаю, но ни в одной из них не могла задержаться надолго – она либо саботировала важные поручения, либо становилась источником неприятностей. Призраки, неотступно следовавшие за Эльзой с момента первого превращения, стали активно вмешиваться в ее жизнь. Началось все с мелких помех, но постепенно их воздействие становилось все более уверенным и все более опасным. Сама Эльза почти всегда оставалась невредима – призраки не хотели ее смерти – окружающим везло гораздо меньше. После того, что член очередной стаи Эльзы погиб из-за вмешательства призраков, она поняла, что должна уйти, иначе станет источником новых трагедий. Сгорая от стыда и чувства вины, Эльза оставила септ и перебралась в Квебек.

Переезд в Квебек стал лучшим, что когда-либо случалось с Эльзой. Оказавшись за пределами септа Вороного Крыла, она снова смогла вздохнуть полной грудью. Она нашла себе жилье, временную работу, а затем обнаружила новое свое призвание. То ли смерть перед первым превращением оставила такой эффект, то ли она являлась магнитом для призраков, но так или иначе, Эльза могла с легкостью переходить за преграду и спускаться в мир мертвых. Он оказался огромным и сложным, гораздо сложнее, чем физический мир, но самое главное, в нем была информация. Мертвые знали множество секретов, своих и чужих, и готовы были делиться ими в обмен на услуги, угрозы и уговоры.

Сначала Эльза зарекомендовала себя ясновидящей, которая могла найти ответ на вопросы, которые смерть оставила без ответа. У нее появились друзья в полицейском управлении, которые прибегали к ее помощи – неофициально – для решения особенно сложных дел. Затем Эльза поняла, что услуги медиума востребованы не только среди смертных. Гару были готовы были щедро платить за любые сведения и артефакты из мира мертвых, и эта ниша в Квебеке пустовала.

В образе информационного брокера и поставщика реликтов темной умбры Эльза стала незаменима для септа Вороного Крыла. У нее появилось постоянное занятие, некоторое положение в септе и, наконец, ранг. В качестве приятного бонуса Лорды щедро платили за услуги Эльзы. Простые вещи, такие как возможность найти себе уютную квартиру, вкусно есть, хорошо одеваться и не думать о том, как свести концы с концами, подарили Эльзе долгожданное чувство радости жизни. Она поверила в то, что нашла свое место, и позволила себе расслабиться.

Потеряв бдительность, Эльза пропустила момент, когда привлкла нежелательное внимание. Выстроив деловые отношения с септом Вороного Крыла, Эльза отдалилась от обитателей септа и вышла из-под их постоянного наблюдения. Этим воспользовались Танцоры Черной Спирали, которые использовали связь Эльзы с призраками в качестве оружия против нее. Изучив историю Эльзы, они стали давить на комплекс вины оборотня, указывая на то, что она не заслуживает того образа жизни, который устроила себе. В тот момент, когда Эльза начала испытывать первые сомнения в себе, призраки, почувствовав слабость, вновь стали нападать на нее, разрушая все то, что Эльза так тщательно создавала до этого.

После нескольких мучительных недель, состоявших из смеси шантажа, непрекращающихся атак призраков и самобичевания Эльза поддалась и согласилась шпионить на Танцоров. Сначала она сообщала о действиях септа Вороного Крыла и добывала ценную информацию из мира мертвых, но вскоре ее вовлекли во внутренние интриги племениу. В результате Эльза оказалась меж трех огней, вынужденная шпионить и добывать информацию для септа Вороного крыла, а также двух противоборствующих стай Танцоров. Она понимала, что рано или поздно кто-то из них решит избавиться от нее, но не могла угадать, кто именно нанесет удар. В голове девушки зрела решимость сбежать, но прежде, чем Эльза придумала план действий, судьба решила за нее.

Одним утром в дом Эльзы ворвалось полдюжины вооруженных людей, и только предварительно установленные системы безопасности позволили Эльзе вовремя сбежать. Эльза не знала, кто именно послал за ней убийц, был это Content Not Found: null, решивший избавиться, наконец, от шпионки или септ Вороного крыла узнал, что она доносит Танцорам, но она понимала, что не может доверять никому.

У Эльзы оставалось только одно возможное укрытие – небольшой септ [Добрых Предзнаменований], который находился на границе США и Канады. Септ был независим от Лордов, а Франсуа неоднократно говорил, что хочет проникнуть в этот септ. Это значило, что в Добрых Предзнаменованиях Эльза будет хотя бы некоторое время в безопасности, пока не сможет разобраться, кто именно хочет ее убить и что делать дальше.

Мираж

Преследуемая воруженными наемниками, Эльза смогла добраться к границе септа Доброго Предзнаменования, где ей помогли отбиться от погони стражи септа. Оказавшись перед старейшинами септа Эльза попросила укрытия и готова была согласиться на любые условия.

В глубине души Эльза чувствовала, что получила наказание от судьбы за то, что сначала позволила себе наслаждаться жизнью, а затем стала шпионить на Танцоров. В который раз она покорно приняла выписанную ей “кару” – покинуть город, который почти стал родным, и бежать. Она спокойно приняла требование Огненного Дракона вступить в его стаю, так как не ожидала иного обращения – резонная плата за то, что септ взял на себя ее неприятности.

В очередной стае Эльза оказалась в болезненно знакомой ситуации. Она стала омегой стаи, получив новую порцию “домашнего” насилия. Эльза готова была принять побои за невыполненные поручения, но когда Огненный Дракон стал проявлять к ней сексуальный интерес, она взбунтовалась. Причиной бунта стал Ян Караджа, член стаи Крадущихся по дороге, в которого Эльза влюбилась – с первого взгляда и впервые в жизни.

Бунт против альфы привел к закономерному результату – Эльза лишилась уха, но вместо того, чтобы извиниться и принять последующее наказание, она бросилась бежать к тем, кто обещал защиту при любых обстоятельствах. Вместо защиты Эльза встретила угрюмое принятие положения вещей и, самое главное, равнодушие Яна.

В этот момент Эльза окончательно осознала, что она не имеет права рассчитывать на что-либо хорошее, что она заслужила все, что с ней происходит, и ей нужно принять эту судьбу. От этого чувства внутри Эльзы что-то надломилось, она покорно вернулась в свою стаю и начала делать все, что от нее требовалось, сопротивляясь насилию лишь по инерции затухающей воли к свободе.

Септ спрятал Эльзу от внешней угрозы, но он не мог спрятать ее от собственных демонов. В атмосфере постоянного давления они снова подняли голову в полную силу. Ее съедало чувство вины за убийство отца, за смерть матери, которая так и не оправилась от родов, за гибель члена стаи из-за происков призраков, за предательство септа Воронова Крыла, даже за предательство Танцоров. Она снова почувствовала себя бесполезной – из-за невозможности покинуть септ, чтобы помочь в делах Крадущихся по дороге, из-за необходимости зависеть от защитников септа и невозможности отплатить им, из-за того, что в конечном счете является преступником, который должен быть уничтожен. Она пыталась сделать что-то, хотя бы защитить так похожую на нее девочку от побоев отца, но любое действие заканчивалось неудачей, которая влекла за собой новые наказания в стае.

Некоторое время Эльзу поддерживал Драконий Хвост, который не давал Огненному Дракону окончательно потерять берега, но после того, как дочь Дракона, [Зоряна Княжевич], в тяжелом состоянии попала в клинику, внимание Славомира переключилось на племянницу, и Эльза осталась наедине с Огненным Драконом.

С исчезновением последней помехи Дракон почувствовал собственную безнаказанность и Эльза мгновенно стала фокусом его раздражения и злости, которых накопилось достаточно после убийства [Джозефа Стендиша], кинфолка Серебряных Клыков из хВермонтского септаъ, и надвигающейся схватки с Ред Телонами за право владеть септом. Стая Крадущихся по дороге отправилась на вылазку в Монреаль, каждый из старейшин был занят своими делами, и Эльза, фактически, осталась один-на-один с Драконом во всем каэрне.

В одну из ночей он сорвался. После очередного проступка – мнимого или реального, Эльза давно перестала различать – Дракон набросился на нее, но вместо того, чтобы избить, на этот раз он овладел Эльзой, задавив любую попытку сопротивляться разницей в силе и умении драться.

Произошедшее запустило у Эльзы очередной виток ненависти к себе. Она была убеждена, что сама спровоцировала Дракона своим поведением, внешним видом, ошибками. В этом состоянии ее застала стая Крадущихся по дороге, вернувшаяся со своей миссии.

Несмотря на все происходившее с Эльзой, она не была рождена слабой. У нее была гордость, было чувство собственного достоинства. Она успела, пускай недолго, пожить полной жизнью и понимала, что бывает иначе, что можно просыпаться с утра и не чувствовать выворачивающую наизнанку ненависть к себе и слабость в каждой клетке тела. Глядя на стаю, которая старалась делать ей только добро, Эльза поняла, что не может с ними общаться. Осколки ее гордости не давали признать свою слабость, удавка ненависти к себе стягивала грудь, сомнения шептали на ухо, что если она откроет рот, то стая возненавидит ее также, как и все остальные в мире, как уже было с Яном, который – по убеждению Эльзы – отверг ее, потому то она была была таким ничтожеством.

Эльза попыталась воспользоваться единственной доступной ей опцией – спрятаться, забиться в угол, исчезнуть. Этого у нее не получилось. По одну сторону двери стояла Кассандра Элдритч, альфа стаи Крадущихся по дороге, и задавала все правильные вопросы, желая разобраться в происходящем. По другую сторону – Эльза, у которой лезвием в горле застряли слова “меня убивают и это плохо”. Она слушала предложение помощи и чувствовала, что это ложь, что на самом деле стая не хочет ей помогать, что оборотни просто проявляют положенное участие, а на самом деле считают ее слабой и бесполезной. Что знакомство гнетет их и они были бы рады избавиться от лишней обузы.

После нескольких безуспешных просьб оставить ее в покое, Эльза, наконец, не выдержала. Очередной контрфорс, держащий сознание целым, лопнул, заставив Эльзу бежать. Она провалилась в Умбру, как было всегда в минуты стресса, и забыла обо всем, кроме желания бежать как можно дальше.

Бегство Эльзы закончилось в тот момент, когда она начала тонуть, переплывая реку. Вода заполнила легкие и на мгновение Эльза подумала, что это конец.

Когда она пришла в себя, то поняла, в быстрой последовательности, сразу несколько вещей. Что у нее, в очередной раз ничего не получилось, она даже не смогла сбежать и просто переплыть реку. Что бежать снова не получится – стая Крадущихся по дороге загнала ее в угол и не отпустит. Что вокруг нее стоит вся стая и внимательно наблюдает за ней, даже те, кто якобы ушел, демонстративно обозначают свое присутствие и внимание. Наконец, что она абсолютно голая – Эльза не успела привязать к себе новый комплект одежды и та осталась лежать на полу комнаты, когда Эльза перешла в Умбру.

Последнее стало особенно болезненным. Оказавшись голой одновременно перед совершенно незнакомым мужчиной и мужчиной, в которого она была влюблена, всего через несколько дней после изнасилования, Эльза сдалась окончательно. Ее сознание не выдержало, лишившись последней поддержки в виде остатков чувства собственного достоинства.

Эльза была в тупике, из которого нет выхода, ни вперед, ни назад. Пресс внимания стаи Крадущихся по дороге ощущался все сильнее, у Эльзы не осталось сил ни на что, даже на то, чтобы молить оставить ее в покое. В этот момент она увидела только один выход, который уже испробовала однажды… и не смогла причинить себе вред. Раз за разом Эльза пробовала вырвать себе горло, перекусить язык, сделать хоть что-нибудь, но тело отказывалось слушать. Она отдала все силы тому, чтобы держать себя в руках раньше, и теперь у нее совсем не осталось сил на то, чтобы закончить собственные мучения.

Мысль о том, что она слаба настолько, что не может убить даже себя, разозлила Эльзу, ее переполнила ненависть к себе, и когда Кассандра сказала, что любое действие лучше бездействия, этого хватило, чтобы Эльза вспорола себе руки от предплечий до запястий.

И даже после всего произошедшего Эльза не смогла заставить себя вернуться в бридформу, чтобы ускорить приближение смерти. Она осталась лежать в криносе, медленно истекая кровью, и пыталась хотя бы умереть с крупицей достоинства.

Охранные ритуалы септа отвадили призраков от Эльзы, но даже эти ритуалы были бессильны против духов, которые проникают прямиком в сердце оборотня. Слуги инкарны отчаяния давно заприметили Эльзу и теперь воспользовались моментом ее смерти, чтобы захватить тело и душу оборотня.

Усилиями стаи Крадущихся по дороге и подоспевшего [Разгадывающего Тайны Воды] бейнов удалось изгнать. Оборотни спасли тело Эльзы, но не ее сознание, которое окончательно распалось, отправив Эльзу в спираль харано. Она не была в состоянии даже самостоятельно выйти из Умбры, и оборотни оставили ее под опекой духов каэрна, предоставив себе на несколько долгих недель.

За это время с Эльзой связался Франсуа, который долгое время следил за событиями вокруг девушки и посчитал, что это будет лучшим моментом для того, чтобы взять ее под собственный контроль. Он стал давить на чувство вины Эльзы и ее слабость, используя весь арсенал внутренних демонов Эльзы против нее.

Франсуа знал, что из-за полученной травмы Эльза не станет просить помощи и не сможет ее принять у тех, кто готов был ей помочь, и начал планомерно уничтожать остатки воли Эльзы, стремясь получить послушный инструмент, который сможет использовать против своих врагов. Та сопротивлялась, пытаясь найти в себе силы бороться против того, кто насиловал ее каждую ночь, на этот раз морально, но каждый раз она сталкивалась с собственной слабостью. Собрав всю свою смелость, она обвинила Огненного Дракона в преступлении, но когда поняла, что ей придется прилюдно рассказать о том, что произошло тогда, дала заднюю. Одна мысль о том, что ей придется говорить вслух о своих слабостях вводила Эльзу в ступор и она убедила себя в том, что если продолжит настаивать на своих обвинениях, кто-нибудь из оборотней умрет. Отгородившись мыслью о том, что она делает хорошее дело, спасая жизни более достойных гару, Эльза закрывалась в себе все глубже и глубже.

Сопротивляться давлению Франсуа у Эльзы не оставалось сил и она стала сообщать ему информацию, которую тот хотел знать, благо что на сидящую в Умбре девушку никто не обращал внимания – Крадущиеся по дороге отправились в Вермонт, у старейшин септа были свои заботы, а приглашенная Крадущимися стая Тропы Свободы не горела желанием знакомиться с девушкой, о которой у них, благодаря рассказам Ханны Хьюз, сложилось превратное впечатление.

Получая сведения от Эльзы, Франсуа волей-неволей делился информацией в ответ, и Эльза, которая всегда умела подмечать важные детали, узнала, что Драконий Хвост и Ян Караджа оказались в плену у стаи ЛеБоннера. Это были гару, которые значили много для Эльзы и те, кому она искренне желала добра. Драконий Хвост помогал Эльзе в меру сил и возможности, стараясь облегчить ее жизнь. В Яна она была, несмотря ни на что, по-прежнему влюблена. Эльза хорошо представляла, что сделает с ними Франсуа – все то же самое, что он когда-то сделал с ней и даже хуже. Она знала, что Танцоры будут пытать обоих до тех пор, пока не не сдадутся, и это подтолкнуло Эльзу действовать. Она отправилась в сон Кассандры и сообщила ей местонахождение Яна, предполагая, что Драконий Хвост будет там же.

Эльза знала, что последует за ее поступком. Каждый, кто предавал стаю Франсуа, попадал во власть [Инквизитора], духа, покровительствующего стае. В тот момент, когда Эльза сообщила местонахождение Яна, Инквизитор забрал ее в свое умбральное логово, где стал методично и безжалостно пытать. Никто никогда не возвращался от Инквизитора и Эльза была уверена, что дух медленно убьет ее.

У того, однако, были иные планы. Инквизитор собирался уничтожить стаю Крадущихся по Дороге и для этого заставил Эльзу заманить Руби Лав в ловушку, позвав на помощь. Эльза сопротивлялась этому требованию, но боль сводила ее с ума и в какой-то момент девушка перестала себя контролировать.

Эльза не думала, что выживет. В ее мире не осталось больше места ни стыду, ни ненависти к себе, ни каких-либо желаний. В ней была только боль от нескончаемой пытки, которой подвергал ее Инквизитор. Когда эта боль внезапно прекратилась и Эльза поняла, что жива, она не сразу осознала, что ей есть до этого какое-то дело. Ее больше не беспокоило то, что она обнажена или что она слаба или что-то еще. Всепоглощающая боль отступила и Эльза поняла, что сейчас ее убьют оборотни вермонтского септа, но на этот раз он не собиралась подставлять шею судьбе. Она поняла, что Руби каким-то образом спасла ее и поклялась себе, что отплатит ей той же монетой. Призвав на помощь всех, кого могла, Эльза исчерпала немногие оставшиеся у нее силы, но потеряла сознание с чувством удовлетворения, зная, что она справилась.

Пробуждение из регенеративной комы было очередной пощечиной судьбы. Вместо стаи Крадущихся по Дороге, которых она ожидала – и подсознательно хотела – увидеть, Эльзу встретила Жемчужная Река и ее стая, которые сказали, что собираются помочь Эльзе, исцелить ее от скверны и вернуть в лоно Гайи.

Несмотря на ласковый тон гару, Эльза поняла, что у нее нет выбора в этом вопросе. В очередной раз ее собирались изнасиловать. Она слышала о том, что подобное радикальное исцеление значит для “больного” и не сомневалась в том, что после проведения всех ритуалов от нее самой ничего не останется. Поняв, что Руби спасла ее только для того, чтобы вновь бросить, Эльза сделала то, что делала лучше всего. Она сбежала.

Когда Крадущиеся по дороге вышли на связь, Эльза уже не желала их видеть. У нее был план, она собиралась вернуться в Канаду и рассказать Жерому о том, что с ней произошло и обо всем, что замышляет Франсуа. Для этого ей нужно было перебраться через границу и убедиться, что фоморы MPRI не выследят ее. Во время переговоров с одним из командиров MPRI, Адамом Баланом, Эльзу отыскали Крадущиеся по Дороге.

Эльза хотела избавиться от них, отвадить их от себя, но оборотни столкнулись с бейнами ярости и попали под их влияние. Понимая, что духи не отпустят свою добычу, Эльза нехотя последовала за одержимой стаей и, нагнав их, отогнала бейнов. Это далось ей легко и непринужденно. Приняв свою сущность, приняв то, что она тоже стала танцором, Эльза с легкостью приказывала духам, служившим Разрушителю.

Она хотела объясниться со стаей и в частности с Руби, но услышала от нее те же слова, что ей говорила Жемчужная Река. Это вызвало в Эльзе волну отвращения, в первую очередь к себе самой, когда Эльза поняла, что она не нужна стае такой, какая она есть. Они хотят, это спасти ее заблудшую душу, но сама она им не интересна. В этот момент боль старой ненависти к себе подняла голову, но Эльза заставила себя забыть об этом и покинула стаю, как она полагала, на этот раз окончательно.

Эльзанет "Танцующая над Пропастью" Дайер

Storm of the Century Smirnov Smirnov