История Нью-Йорка

Коренные племена гару редко делятся историями о Чистой земле до прихода европейцев, поэтому остальным оборотням приходится довольствоваться обрывочными историями благоденствии и идиллии, которая царила на обетованной земле до прихода белого человека. Немногие поведанные ими истории рассказывают о мире полном гармонии и взаимопонимания между людьми, и в них Великим озерам отводится особое место. Легенды гласят, что сама Гайя наполнила эту землю многочисленными озерами, реками и источниками, которые подобно ее крови соединяли отдаленные уголки края. В сердце края находились Пять озер, которые остались после того, как Гайя лично стерла с земли последний очаг Вирма Чистой земли. От ее прикосновения остались уникальные озера, подобных которым нет во всем мире.

Впоследствии на озерах, под кронами древа мира, гару чистых племен открыли каэрн огромной силы, который впитал в себя всю силу прикосновения Гайи и на долгие столетия стал сердцем жизни всего региона и главным очагом сопротивления Вирму после прихода европейцев.

Начало колонизации стало сумерками рая. Чистые племена оказались под угрозой уничтожения приплывшими из-за океана силами Вирма, и гару Европы приходилось в равной степени сражаться как с миньонами Вирма, так и с самими Чистыми, которые по незнанию играли на руку змею разрушения. Итогом этой борьбы стало самопожертвование всего племени Кроатан, которые ценой собственных жизней остановили воплощение в мире гидры Пожирателя душ. Это событие стало поворотным во взаимоотношениях племен, они пришли к соглашению, но слишком много крови было пролито между народами, поэтому истинного мира между чистыми и пришлыми гару так и не наступило.

Лига Ирокезов

В конце 16ого века индеец племени онандага по имени Гайавата совершил паломничество к Пяти озерам, где ему было видение о земле без вражды, без распрей, о мире между коренными племенами и иноземцами. Результатом этого видения стало создание Великого уклада мира, который лег в основу Лиги ирокезов, объединившей пять индейских племен региона.

Конфедерация пяти племен стала объединяющей силой и для гару. Гайавата увидел свой сон под сенью каэрна, и не было сомнений, что в видении он прикоснулся к Гайе, а значит долгом оборотней было защищать лигу. Идеи равенства и мирного сосуществования уклада племен быстро распространились среди оборотней, и вскоре многие из них стали сражаться за конфедерацию не только потому что она открывала слишком удобный плацдарм для атак на слуг Вирма, не только потому что защищать несущих идеи Гайи было обязанностью гару, но и потому что они стали искренне верить в идеалы лиги. Благодаря поддержке гару Ирокезы были значимой силой во всем регионе, но после заключения торговых соглашений с голландцами об обмене огнестрельного оружия на бобровый мех, лига стала самым сильным союзом племен во всей Америке.

Именно эта сила в конечном итоге стала одной из причин падения Ирокезов. Чистые народы не умели сопротивляться соблазнам власти и денег, легко попадаясь в их ловушки. Пока гару использовали лигу для уничтожения агентов Вирма, голландцы предлагали ирокезам все новые и новые контракты на поставку бобрового меха. Европейцы щедро платили за шкурки, так как за океаном диковинный мех стоил баснословных денег и любая цена, которую могли назначить индейцы, была смехотворной по сравнению с прибылями, которые получали торговцы на родине. Очень скоро ирокезы истребили всех бобров на своих территориях, но голландцы продолжали предлагать новые и новые контракты на ценный мех. Именно тогда индейцы обратили полученное ими оружие против своих сородичей, начав Бобровые войны. Конфликты между племенами случались и раньше (хотя Чистые гару утверждают, что мотивы тех войн были чисты, а не продиктованы алчностью), но никогда раньше одно из племен не имело такого подавляющего превосходства над противниками. Многие индейцы до сих пор использовали луки, и огнестрельное оружие в руках ирокезов решило исход войны еще до первого выстрела.

Территория конфедерации стремительно расширялась за счет побежденных и поглощенных племен. Под контролем ирокезов находились сегодняшние штаты Нью-Йорк, Пенсильвания, Западная Вирджиния, Огайо, Индиана, Иллинойс, Мичиган, Кентукки и значительная часть Онтарио. К этому моменту англичане окончательно выбили голландцев из Нового света, Новый Амстердам стал Нью-Йорком, но европейцам приходилось считаться с ирокезами и их требованиями. В 1677 годы было заключено сообщение о Договорной цепи, по которому ирокезы продавали бобровый мех только англичанам, но и англичане покупали мех только у ирокезов, что сделало конфедерацию главным перекупщиком меха во всем Новом Свете. Не без помощи агитаторов-кинфолков и самих оборотней, индейцам удалось добиться признания равных с белыми людьми прав на территории Нью-Йорка в 1687 году, что стало поворотным моментом в истории и огромной победой для воинов Гайи, которые получили сильного союзника в борьбе против слуг Вирма.

Договорная цепь закрепила формальный союз меду ирокезами и англичанами в борьбе против общего врага – французов. К этому моменту практически все независимые племена были вытеснены или поглощены лигой, шведы и прочие европейцы – англичанами, и французы с подконтрольными им племенами остались единственными соперниками ирокезов и англичан. Именно этот момент сегодняшние гару считают поворотным и ключевым впадении лиги. За годы, прошедшие с момента колонизации, английские колонии стали отличаться от Европы. Здесь жили другие люди, они по-другому относились к миру вокруг и друг другу. Среди них возникали идеи всеобщего равенства, свободы, равных возможностей – идеи, которые впоследствии лягут в основу Революции. Идеи, которые, казалось, нашептывает им сама Гайа. Конечно, Гару Америки приложили к этому немало усилий, но результат превзошел все ожидания. Хотя было рано говорить об окончательной победе, многие гару уверились, что она возможна, что здесь, в Новой Англии и окрестностях, удастся создать общество настолько свободное от скверны вирма, насколько это возможно.

Из-за этих убеждений гару обратили практически все свое внимание на внешних врагов и вступили в разгорающиеся франко-индейские войны на стороне ирокезов. Для гару Нью-Йорка французские колонии, в особенности канадская земля, были средоточием Вирма. Войска французов нередко сжигали целые деревни индейцев, уводили самих индейцев в рабство (известен случай, когда сразу 50 вождей племен были отправлены рабами во Францию в качестве музейных экспонатов) и поддерживали враждебные ирокезам племена. За армиями, как правило, следовали агенты Вирма, и в глазах гару это делало французов едва ли не воплощением вечного врага. В такой обстановке было легко не заметить, что зачастую сами ирокезы были агрессорами, в другие конфликты индейцы вступали следом за союзниками-англичанами, а в то же время в самой Канаде отношение к индейцам постепенно менялось в лучшую сторону.

Франко-индейские войны длились несколько десятилетий и закончились триумфом ирокезов. За этим последовало практически полное изгнание французов из Нового Света, и влияние лиги начало ослабевать. Слишком много ирокезов погибло в войнах, и-за болезней и голода. От двадцати тысяч воинов в пик могущества конфедерации осталось не больше четверти, и когда недавние союзники-англичане начали постепенно вытеснять ирокезов с их земель, те уже не могли сопротивляться. Лига продолжала слабеть, и гару не могли ничего с этим поделать. Многие и не хотели – они были слишком очарованы европейцами нового света и их идеями. Этим незначительным поначалу расколом в конечном итоге сумели воспользоваться слуги вирма.

На протяжении всего 18ого века в 13 колониях росло недовольство собственным положением. Среди американцев постепенно оформлялось движение Патриотов, и гару стали поддерживать их, кто в силу убеждений, а кто потому, что Патриоты предоставляли массу возможностей для нанесения ударов по слугам Вирма, которые традиционно ассоциировались с колониальной администрацией. Когда противоречия между Патриотами и Лоялистами вылились в вооруженный конфликт, ставший Войной за независимость, большинство гару поддержало Отцов-основателей.

Во время войны ирокезы старались оставаться нейтральными, но по мере того, как конфликт разгорался со все большей силой, оставаться в стороне было все сложнее и сложнее. В итоге ирокезы были вынуждены сделать выбор, и большинство из них выбрало сторону Лоялистов. Это решение мгновенно раскололо гару. Вспыхнули старые раны, Чистые вспомнили былые обиды и преступления европейцев, те, в свою очередь, не были готовы отказаться от революции, которую многие из них поддерживали всей душой. Как ни старались гару, избежать столкновений между индейцами и европейцами было невозможно, и вскоре из маленькой искры раздора вспыхнул огонь последней и самой горькой войны между племенами.

Самое большое поражение в войне потерпели именно ирокезы. Пока их недавние защитники враждовали друг с другом, они потеряли свои земли и остатки независимости. Патриоты не щадили вставших на сторону врага индейцев, тем более что те убивали не только солдат, но и мирных жителей, и очень скоро война против ирокезов велась на уничтожение. В итоге большинство ирокезов было вынуждено покинуть родные земли, перебраться на север, в Канаду, или же дальше на запад, куда они когда-то сами вытесняли других индейцев. Часть ирокезов закрепилась на реке Баффало, но их поселение было жалкой тенью былого величия лиги. Лиги ирокезов не стало, и горечь того поражения преследует гару до сих пор.

Это поражение было вдвойне горьким от того, что во время войны слуги вирма смогли захватить сердце Нью Йорка, септ Длани Гайи. Используя поход генерала Салливана против индейцев, слуги разрушителя устроили нападение на септ и смогли перебить всех его защитников. Самый крупный и самый священный септ региона был потерян, единство среди гару было омрачено межплеменной враждой, целые семьи кинов были истреблены в войне.

Эпоха трех Протекторатов

К концу войны от былого единства племен не осталось и следа. Гару распались на небольшие общины вокруг септов, и вскоре вся страна была поделена на Протектораты – территории, непосредственно подконтрольные каждому септу. Постепенно Протектораты обособились и начали напоминать небольшие государства, и только дела целого племени могли затронуть сразу несколько Протекторатов.

Первоначально в Нью Йорке было сформировано два полноценных Протектората. Формально третьим был Катскилл, но там никогда не было полноценного септа, хотя гару не раз пытались пробудить дремлющую силу этого места. Самым крупным и значимым Протекторатом был Адирондак, расположенный вокруг одноименного септа. В силе Адирондак уступал только Длани Гайи, поэтому когда Пять озер были захвачены Вирмом, Северный протекторат (как его еще называют) естественным образом стал новым центром для гару Нью-Йорка.

Изначально Адирондак, как и все прочие местные септы, принадлежал Уктенам, но во время Войны за независимость каэрн был атакован слугами вирма. Защитники спета сражались из последних сил, не желая уступать вечному врагу еще одно священное место, и продвижение агентов Вирма остановилось, но полностью разбить нападающих Уктена не могли – их сил было недостаточно. Этим положением воспользовалась стая Фенрисов под предводительством Валки “Терновый Шип”. Стая возглавляла группу гессенских наемников, большая часть которых приходилась кинами Гетам, которых оборотни использовали для нападения на ослабленные сражением силы Вирма и Уктен. Формально Геты пришли на помощь осажденным, но в бою Фенрисы не делали различий между Уктенами и слугами Вирма, не щадя ни тех, ни других, а когда силы врага были разбиты, Валка объявила, что Уктена слишком слабы и не могут более защищать Адирондак, поэтому отныне его стражами станут Фенрисы.

После изгнания из Адирондака Уктены были вынуждены отступить к крохотному каэрну Белой воды в Ниагарском протекторате, как вынужденно переселились на реку Баффало их смертные родичи из числа Ирокезов. Долгое время Уктена просили былых союзников помочь им отбить Адирондак, но хоть ни одно племя и не признало притязаний Фенрисов на септ, никто из оборотней не был в состоянии выбить их из гор. Хотя с тех пор прошло более чем два столетия, Уктены до сих пор помнят вероломство Гетов, а также предательство их недавних союзников, как пришлых племен, так и Чистых сородичей, которые оставили братьев в час нужды.

К 1855 году гару в самом Нью-Йорке стало так много, что город стал считаться отдельным протекторатом. Это побудило господствовавших там Сильвер Фангов открыть каэрн в черте города, что было сделано в том же году. Септ Центрального парка стал сердцем Протектората и долгие годы Мера, тотем каэрна, хранила город. Однако постепенно присутствие Сильвер Фангов в Нью-Йорке стало уменьшаться, они перебирались в другие штаты, большинство последовало за королями дома Вирмфоу в близлежащий Вермонт, и каэрн Центрального парка стал угасать. Лишь благодаря вмешательству Бон Гнаверов и тотема Белой мыши, септ удалось сохранить. Как обычно, Костогрызы подобрали то, что осталось от щедрого пира – умирающий каэрн посреди города, крепко зажатого лапами Вирма и Вивер, но, верные своей природе, они смогли приспособиться, сохранить септ и стать неотъемлемой частью Нью-Йорка.

Во второй половине 19ого века количество иммигрантов в США стало стремительно расти, среди них было множество переселенцев из Ирландии, которые стали массово отправляться в Америку после Великого голода. Если первая волна ирландских переселенцев обосновалась в основном на Юге, то новая волна нашла пристанище на Северо-Востоке. Среди миллионов иммигрантов было немало кинфолков, а следом за ними потянулись и гару племени Фианна. Постепенно их число стало расти, вскоре они уже представляли реальную силу в Нью-Йорке и постепенно стали перебираться все дальше на запад.

Благодаря этому переселению Фианна невольно спасли каэрн Белой воды от захвата. Уктены вели затяжную и безнадежную войну против промышленного расширения на Ниагарском водопаде. Агенты Вирма использовали все доступные им средства, чтобы уничтожить каэрн, а Уктена мало что представляли из себя в юридических войнах. Катастрофы удалось избежать благодаря усилиями кинфолка по имени Фредерик Олмстед, который провел несколько гражданских акций и процессов, прекративших застройки на Ниагаре и остановивших продвижение сил Вирма. По итогам этих процессов значительная территория вокруг септа оказалась в руках Олмстеда и его семьи кинфолков, но вместо того, чтобы изгнать Уктен и из этого септа, Фианны торжественно вернули септ истинным хозяевам, сказав, что те смогут позаботиться о нем лучше, чем кто-либо другой. С тех пор каэрн Белой Воды стал частично открыт для всех племен и там всегда рады Фианнам, которые давно и прочно обосновались на землях, унаследованных от Олмстеда.

Действия Олмстеда расположили часть Уктен к чужакам, напомнив о том, что ни одно племя не сможет спасти Гайю в одиночку, но не все Чистые увидели в действиях Фианн добрые намерения. Значительное число оборотней племени посчитало поступок Олмстеда унижением – подобно Гетам Фианны явились посреди битвы, разбили противника и забрали всю славу от победы себе. Разница была лишь в том, что Фианна не изгнали Уктен, но нанесенного оскорбления было достаточно. Не желая больше терпеть положение изгоев на своей же земле, радикально настроенные Уктена решили вернуть себе территории, которые по праву принадлежали им.

Впрочем, даже они понимали, что без помощи других племен выбить Фенрисов из Адирондака будет невозможно. На сей раз, вместо того, чтобы идти к каждому племени. Уктена стали выжидать и высматривать потенциальных. Очень скоро они поняли, что единственные, кто сможет им помочь, это Повелители Тени. Между Чистыми племенами и Лордами плохой крови было не меньше, чем между ними же и Фенрисами, но, возможно, в этот раз враг врага мог помочь Уктенам. В конце концов, никто из Чистых не станет плакать, если Лорды и Фенрисы будут проливать кровь друг друга. Сами Повелители Ночи быстро оценили выгоды предложения Уктен, и быстро ответили согласием. Таким образом между представителями двух племен был заключен тайный союз, секретность которого обеспечивало то, что никто никогда бы не помыслил отнести два этих племени к числу соратников.

Долгое время союзники выжидали подходящего момента. Уктена согласились действовать по сигналу Повелителей Тени, признавая их превосходство в планировании внезапных ударов и предательских атак. Наконец, на рубеже 19 и 20 веков представился удобный случай, и оба племени нанесли объединенный удар по Адирондаку. Переворот был стремительным и практически бескровным – Фенрисы, ослабленные недавними столкновениями с Вендиго, оказались не готовы к молниеносной атаке двух племен, и оставили септ. Тем не менее, им удалось избежать значительных потерь, а это значило, что рано или поздно Фенрисы вернутся в Адирондак. Это понимали и Лорды, и Уктена, но после общей победы наступило похмелье, в котором вскрылись давние разногласия и обиды между племенами. Совет по распределению власти в новообретенном септе быстро перерос в склоку, и Фенрисы поняли, что их изгнание продлится гораздо меньше времени, чем кто-либо мог предположить.

В том же году несколько стай Гетов снова отбили Адирондак у Уктен, и это сражение было гораздо более тяжелым и кровопролитным, нежели предыдущий переворот. Уктена полагают, что Повелители Тени знали о готовящемся нападении, но специально не стали предупреждать своих союзников, чтобы извести их, и в том, что Адирондак пал, нужно винить именно их. Лорды, в свою очередь, утверждают, что винить Уктены должны только себя – если бы не их мелочная склочность и нежелание уступать ни по одному из вопросов, септ был бы способен защититься от нападения. Так или иначе, с тех пор между двумя племенами больше не было никакого согласия, даже формальных отношений. Уктены вернулись в Ниагарский Протекторат, а Повелители Тени осели в предгорьях Адирондака, чем немало раздражают Фенриов. Впрочем, сделать что-либо с незваными соседями Геты не могут – их внимание постоянно отвлекают непрекращающиеся стычки с Вендиго, Тэлонами и не оставившими надежд вернуть себе септ Уктенами.

Возрождение Пяти озер

Переломным моментом в жизни штата стала середина столетия, когда стая Когтей Гайи под предводительством молодого ахруна Детей Гайи Трумана Сильверхила смогла отыскать и отбить утраченный каэрн Длани Гайи. Следуя пророческому видению, которое Сильверхил увидел еще во время первого превращения, его стая отыскала место, где был заточек каэрн, после чего отправилась в долгий умбральный квест, чтобы освободить его. Кульминацией этого похода стало сражение с силами вирма за сердце каэрна, в котором Когти Гайи одержали победу. Ценой многих жизней Пять озер были возвращены Гайе, подвиг стаи Сильверхила был включен в Серебряную песнь, а сами оборотни стали первым за полтора столетия хранителями септа. С восстановлением Длани Гайи количество Протекторатов в штате достигло пяти, и мистики нации полагают, что это священное число – след Гайи оставил на земле пять озер, лига Ирокезов когда-то насчитывала пять племен, поэтому пять Протекторатов значат великие свершения и то, что Гайя не оставила этот мир совсем. К доказательству своей позиции мистики относят самые свежие исторические события Нью-Йорка, связанные с восхождением на трон короля Альбрехта.

Йонас Альбрехт приходился внуком королю Якову Морнингкиллу, правителю всей Северной земли. На протяжении столетий Морнингкиллы правили домом Вирмфоу, их имена не раз становились частью истории нации, и старый король Яков не был исключением. В молодости он был великим воителем, но постарев, он начал слишком явственно демонстрировать признаки племенного безумия Серебряных Клыков. Припадки нерационального гнева, недоверие к подданным и паранойя стали его каждодневным поведением, однако никто не решался бросить вызов старому королю, который мог дать фору многим молодым воинам гару. Прямых наследников у Якова не было, и Йонас оказался единственным гару из всех внуков Морнингкилла. Естественно, он считался единственно возможным наследником, и рано или поздно это должно было спровоцировать болезнь Якова. Так и случилось – король стал видеть в азарте молодости Йонаса стремление уязвить короля, затмить его и сместить. Результат не заставил себя долго ждать, и вскоре Альбрехт был изгнан из королевства по самому невинному поводу.

Та же молодость, которая спровоцировала Якова, мешала Альбрехту осознать причины поведения деда. Молодой Сильвер Фанг злился на августейшего родителя, и эта злость медленно пожирала его изнутри. Долгое время Йонас скитался меж разных септов, но нигде не хотели видеть заносчивого и полного злобы на окружающий мир королевича. Единственным местом, где приняли Альбрехта, был септ Центрального Парка в Нью-Йорке. Мать Ларисса приняла изгнанника – в конце концов, Бон Гнаверов никогда не волновали вопросы родословных и прошлые заслуги или грехи. Впрочем, даже здесь Альбрехт не находил себе места. Он часто сцеплялся с другими гару, пренебрегал обязанностями и не стремился сражаться с силами Вирма. Большинство знавших Альбрехта в то время были уверены, что Сильвер Фанг в итоге тихо сопьется, впадет в харано и умрет в каком-нибудь грязном переулке. Судьба, однако, распорядилась иначе.

Однажды, бродя по улицам Нью-Йорка, Йонас стал свидетелем первого превращения потерянного щенка племени Вендиго. Едва тот успел перекинуться, как на него напали фоморы, и кроме Альбрехта рядом не оказалось никого, кто бы мог защитить молодого оборотня. Вскоре Йонас выяснил, что нападение не было случайным, силы Вирма охотились за Эваном, как звали Вендиго, чтобы не дать ему исполнить некое великое предназначение. Вопреки своему новому образу, Альбрехт не оставил Эвана, а посвятил себя его защите и обучению. Эта встреча пробудила в Йонасе гордость, честь и чувство собственного достоинства, и вынула Серебряного Клыка из петли саморазрушения, которая все сильнее стягивалась на его шее.

Преображение Альбрехта произошло как нельзя вовремя, так как вскоре к нему прибыли гонцы из родного дома – король Яков Морнингкилл был убит стаей Танцоров прямо в тронном зале, но последней волей умирающего монарха было простить Альбрехта и повелеть его возвращение. С тяжелым сердцем Йонас вернулся домой, где выяснил, что коронация как минимум откладывается – на трон Морнигкиллов был еще один претендент. Лорд Аркадий происходил из древнего дома Полумесяца, его родословная восходила чуть ли не Первому волку, и отказать ему в праве претендовать на трон никто не мог.

Альбрехт принял вызов и с треском проиграл поединок. Не имея особых притязаний на трон, Йонас легко признал поражение и готов был вновь и навсегда покинуть дом, когда узнал, что Аркадий одержал над ним верх бесчестно, но более того, благородный Сильвер Фанг был в союзе с Танцорами и помышлял уничтожить весь дом Вирмфоу. Альбрехт не мог допустить гибель дома, поэтому начал искать способы остановить коронацию и обличить Аркадия.

Так как поединок между оборотнями проходил по всем правилам и Альбрехт признал поражение, единственным способом оспорить трон было доказать свое полное превосходство в ранге. Сделать это можно было только одним способом – отыскать утраченную много столетий назад Серебряную корону, древний символ власти Сильвер Фангов. Многие оборотни пытались найти артефакт, так как короне, формально, должны были присягать все Сильвер Фанги, и коронованный ею становился королем королей, но никто до сих пор не преуспел. Альбрехта, впрочем, мало волновали вопросы абсолютной власти, он думал только о спасении своих родичей, и, возможно, именно это и позволило ему отыскать сокрытую Луной корону.

Вместе с сокровищем всей Нации Йонас вернулся домой за несколько часов до коронации и успел остановить ее. Аркадий не пожелал просто так оставить трон, между ним и Альбрехтом состоялась новая дуэль, и на этот раз Йонас выиграл. Когда связь Аркадия с Танцорами стала известна, и выяснилось, что именно он стоял за покушением на Якова, подданные Вирмофоу потребовали крови Аркадия, но Альбрехт пощадил того и отпустил на все четыре стороны, доказав тем самым, что как никто другой достоин Серебряной короны, который и был коронован.

С тех прошло несколько лет, Альбрехт носит титул Серебряного короля, однако пока не спешит требовать преклонения всех племен перед своей властью. Вместо этого он странствует по миру, сражаясь с Вирмом везде, где только встретит зло. Недавно Йонас разоблачил культ Седьмого поколения, действовавшего на протяжении многих столетий в сердце Нью-Йорка. Альбрехт лично сразил большинство лидеров культа, другие бежали, но их махинациям был положен конец. После этого Альбрехт отправился в далекую Россию на помощь королева Тамаре Тваревич, правительнице дома Полумесяца, в борьбе против легендарного дракона, пробудившегося где-то в недрах Сибири.

История Нью-Йорка

Storm of the Century Smirnov Smirnov